Анатомия теургии

Книга: Анатомия теургии
Назад: Глава 18
Дальше: Глава 20

Глава 19

— Живее, живее! — подгонял Гирт артиллеристов. Снег лежал довольно плотно, и лёгкие пушки почти не вязли в нём, но этелингу всё равно казалось, что едут они слишком медленно. До холма, на котором он собирался разместить батарею, было ещё слишком далеко.
— Гирт, — услышал он голос Альмы. — Возьми зрительную трубу.
— Что? — этелинг взглянул на неё и понял, что колдунья не видит его. Глаза её были открыты, но пусты, и он посмотрел на небо — туда, где должен был парить ворон.
— Возьми зрительную трубу и посмотри на Андредский форт.
Она говорила спокойно, но таким тоном, что Гирт уже без лишних слов полез за трубой. Раз норна так говорит, значит, надо — в конце концов, он не просто так решил взять её с собой. К тому же с фортом и впрямь было что-то неладно: даже отсюда можно было увидеть странное сияние над ним, непохожее ни на огонь, ни на голубой свет магии. Вообще ни на что не похожее.
Труба будто сама легла в руки и щёлкнула, раздвигаясь. Толку с того, однако, не прибавилось — только сияние удалось разглядеть лучше.
— Никогда не видел ничего подобного, — сказал Гирт, разглядывая переливающийся в воздухе не-цвет. — Это магия восьмёрников?
— Это пространственный разлом. Сейчас в форт хлынут демоны.
— Харсова скверна! Простите, мейстрес Веллер. У них есть шансы?
— Там Магнус Эриксон. Не будь его, и я сказала бы, что все находящиеся в форте погибнут. Но с ним… не знаю.
— Что ж, будем надеяться на лучшее. Вы видите войска Тостига?
— Они выходят из леса. Пехота уже строится, пушки ставят против нашего фланга.
— Значит, началось. Говорите обо всём, что видите, мейстрес Веллер. Это может стать решающим.
— Нет нужды напоминать.
* * *
Первых демонов встретили слитным залпом, разом сбив на землю большинство нападающих. Лишь на крышах никто не пошевелился, дожидаясь команды.
— Отход! — рявкнул Бернульф, и стрелки быстрым шагом отступили за спины пикинёров. Строй сомкнулся с металлическим лязгом, пятки пик упёрлись в землю, второй ряд поднял своё оружие над головой — и оставшихся врагов встретил лес сверкающих острий.
— Шаг!
— Х-ха! — солдаты резко выбросили руки, и пики как одна вонзились в чужеродную плоть. Демоны заверещали, пытаясь прорваться, но второй ряд тоже не дремал. Затрещали древки, зашипел от крови снег, и тут грохнул второй залп — стрелки на крышах, наконец, вступили в игру. Ещё один шаг пикинёров — и от первой волны демонов остались только остывающие на морозе трупы.
Но позади уже вырастали новые тени.
— Разлом пульсирует, — прошептала Гита.
— Скоро начнёт затягиваться, — Магнус мельком взглянул на трещину. Та действительно то вспыхивала, то гасла — насколько знал колдун, это означало переизбыток vis viva, растекающейся сейчас вокруг. Ещё немного, и пространство начнёт затягиваться. Ненадолго, но этого должно хватить.
— Вторая волна! Стрелки, вперёд!
Рейтары снова выскочили в первую шеренгу, изготовив уже заряженные пистолеты. С той стороны улицы донёсся утробный рёв, и Магнус, поняв, кто это такой, схватил Бернульфа за руку.
— Скажи им не стрелять в многорукого демона!
— Есть, — глухо ответил Бернульф. — Эй, мэтр, вы куда?!
— В первую шеренгу! — Магнус уже проталкивался вперёд. Ошеломлённые пикинёры расступились, давая ему дорогу, и колдун встал бок-о-бок с одним из пистольеров.
— Не стрелять в многорукого демона! — заорал Бернульф. Да уж, подумал Магнус, глядя на огромную тушу морбуса, с такой лужёной глоткой ему приказы отдавать — самое то.
Даже сейчас, готовя разлагающее хитин заклинание, он продолжал размышлять, благо что объект размышлений находился прямо впереди. Ещё одна загадка, над которой стоило бы задуматься: почему лакерт в целом напоминает человека, а морбус непохож ни на одно существо земного мира? Да, лакерты выглядят жутко, но у них есть тело, две руки, две ноги и голова, морбус же напоминал комок плоти, из которого беспорядочно росли конечности. Никакой симметрии, которую можно увидеть в большинстве существ. И хитин — из хитина созданы панцири насекомых, но не таких чудовищных тварей. Они…
Прервав поток мыслей, Магнус вскинул руку и швырнул клубок Тления прямо во врага.
— Залп! Отходи!
Ему недоставало опыта сражений, но зато колдун умел наблюдать — и просто сделал ровно то же самое, что и сосед. Строй пикинёров сомкнулся за его спиной, и снова заверещали раненые демоны.
Жаль, что Проклятым не удалось сработать так же тогда, в лесу.
Вторая атака не обошлась без потерь — юркие лакерты успели запрыгнуть на крышу и унести несколько жизней, прежде чем их зарубили рейтшвертами. Ещё один протиснулся-таки сквозь лес пик и вонзил когти в горло одному из солдат первого ряда, но тот, хоть и истекал кровью, так и не выронил своё оружие. Магнус оказался возле него в тот самый момент, когда последний демон рухнул на снег, но поздно — солдат уже агонизировал.
Подходила третья волна. Магнус взглянул на разлом — тот медленно, но верно начинал затухать. Затишье перед бурей. Очень короткое затишье.
— Бернульф! Нужно идти!
— Сейчас же будет третья волна!
— Да, и если мы станем её ждать, то останемся здесь навсегда! Времени мало!
Командир грязно выругался, нисколько не стесняясь Гиты с Роной. Норна ухмыльнулась.
— Жалею, что не могу помочь, — сказала она.
— Садитесь на коня, мейстрес Фэруолл, — угрюмо ответил Бернульф. — Вы уверены, мэтр?
— Абсолютно.
— Тогда вперёд!
Несмотря ни на что, шли медленно. Солдаты сохраняли строй, то и дело поднимая на пики особо резвых демонов, когда же они подошли к воротам, на фланги вышли кавалеристы, и снова загрохотали пистолеты. Третья волна обрушилась на людей внезапно, будто лавина, и на этот раз малой кровью обойтись не вышло.
Вал из живых и умирающих тварей налетел на центр людского строя, сшибая солдат с ног, ломая древки пик и буквально продавливая их назад. И в этот момент Магнус, наконец, нашёл идеальный момент для своего творения.
Быстрая тень мелькнула где-то на крышах. Магнус не смотрел её глазами, но это и не требовалось — химера обладала собственным разумом, пусть и не слишком хорошим. Искусство, которому он посвятил всю свою жизнь, теперь спасало его.
— Не стрелять! — крикнул Магнус, и звук его голоса потонул в громе боя. Но Бернульф всё же услышал его — и мгновенно понял, что имелось в виду.
— Не стрелять! Это химера некроманта!
Существо врезалось в тыл напирающих демонов, орудуя когтистыми руками, будто мельница. Магнус потратил немало времени, конструируя эти руки, и труды его не пошли прахом: они заливали снег кровью. Химера металась среди рассеявшихся врагов, убивая их тут и там, а от Магнуса требовалось лишь держать поводок и следить, чтобы она случайно не атаковала солдат — но именно поэтому он бросил её в самую гущу. Там, где шансы наткнуться на человека сводились к нулю.
Ещё минута — и всё было кончено. Скрип стали о кости, чавканье рассекаемой плоти, грохот выстрелов — всё это разом стихло, и только вонь демонической крови да едкий запах пороха говорили о случившемся. Химера застыла, ожидая приказов.
— На коней, живо! Бросайте пики ко всем демонам! Первый взвод, в ворота!
Дюжина рейтар, сунув пистолеты в седельные сумки, пустила коней галопом.
— Мэтр, ваша очередь, — сказал Бернульф. — Идёте со вторым взводом.
— Понял, — равнодушно ответил Магнус, растирая запястья — их слегка ломило после сражения. Слишком много силы прошло сквозь его плоть и кровь, чтобы это осталось незамеченным.
— Это и есть то, над чем вы работали все эти дни? Если в Джумаре все некроманты так умеют, странно, что мы до сих пор не покорились им.
— Не все, — усмехнулся Магнус. — Увы, далеко не все.
Один из рейтар подвёл ему коня, но это было излишним — некромант и так контролировал мёртвого скакуна. Лезть в седло оказалось неожиданно тяжело, всё-таки он потерял много сил. Теперь лишь последний рывок, подумал он, глядя на затухающий разлом. У них четверть часа, не больше. Быть может, выберутся не все — но свою задачу он выполнил.
— Второй взвод, пошёл!
Мимо проскакала Гита, морщась от боли, и Магнус отдал коню приказ идти вперёд.
Теперь оставалось только пережить этот день — впрочем, ничего не изменилось.
* * *
Опушка Андредского леса была идеальным местом, чтобы сдержать вражескую армию. Приди армия Гарольда хотя бы на пару суток раньше, и они успели бы закрепиться на этом узком пространстве, встретив Тостига брустверами и рвами. Окажись быстрей октафиденты, и они смогли бы обойти форт, напав на Чёрного короля в чистом поле. Но обе армии пришли сюда в один день, и Красному Королю пришлось импровизировать.
Тостиг знал, что сильно рискует, поступая так. Именно поэтому он тогда ушёл в сторону, оставив лишь самых верных людей — тех, кто не будет болтать. Если он победит, разлом пространства можно будет списать на естественные причины, тем более что он был там и раньше. Если же нет… не всё ли равно?
Пушки установили неподалёку от полразрушенного форта — теперь его артиллерия не представляла угрозы. Хотя бы в этом план Тостига сработал. Разведчики заметили, как из разрушенных ворот выходят люди, и король отправил эскадрон рейтар на перехват — но те вернулись с неудачей, и вернулись далеко не все. Чудовищная тварь, говорили они, двигалась огромными прыжками и так быстро, что кавалеристы не успели даже перестроиться, как на них напали. В этот хаос дали несколько залпов вражеские хускэрлы, и атака захлебнулась.
Тостиг не стал опровергать предположение, что язычники смогли приручить демона, хотя и знал, что это ложь. Такие слухи часто могут оказаться весьма на руку.
Первый эшелон пехоты уже построился — восемь терций, почти десять тысяч человек. Три из них составляли опытные силумгарские наёмники, остальные пять Тостиг собирал сам, обучая их под присмотром инструкторов с юга. Нет, конечно, хельвежцы умели сражаться и в прошлом не раз останавливали рыцарскую конницу октафидентов, но это было давно. Сейчас битвой правит порох. А конницу давно потеснила пехота, королева полей.
Командир силумгарцев не сомневался в победе. Может, северяне чему-то и научились, говорил он, но терции непобедимы. Даже если Гарольд пытался перенять их тактику, что с того? У него не было нужных знаний, чтобы обучить солдат, и значит, его люди слабее. Будь у него втрое больше кавалерии хускэрлов, тогда можно было бы о чём-то говорить. Но такого преимущества у Чёрного короля нет.
Тостиг знал, что он ошибается, потому что тактикой язычников заведовал вовсе не Гарольд. Чёрный король никогда не был хорош в этом деле — он умел зажечь сердца людей, умел сражаться, но не придумывать что-то новое. Этим всегда занимался Гирт, и уж кто-кто, а Тостиг хорошо знал: их младший брат своего не упустит.
Он слышал о мушкетёрах-колдунах и их нелепом оружии без полки, фитиля, кремня и вообще хоть какого-то механизма спуска, слышал и о лёгких пушках, которые не так мощны, как артиллерия Силумгара, зато быстры, как ветер. Наконец, южанин забыл о главном: о магии норн. И вот здесь у Тостига не было ничего, кроме слухов и единственного примера, на что способно молодое поколение норн. Гита Фэруолл достаточно наглядно продемонстрировала это.
Жаль, что она сбежала. Ему казалось, что рано или поздно девушка всё же согласится сотрудничать. Иначе и быть не может, если выбора не осталось.
Но всё это ещё будет — нужно только победить. Убить или пленить Гарольда — этого достаточно. Тогда Йону ничего не останется, как принять предложение Красного короля, Гиту найдут и со всеми почестями привезут в столицу, а там, быть может, удастся поговорить и с Альмой. В отличие от южан, Тостиг знал, что такое магия норн — знал даже до йольской ночи.
Эльфгар и элассийские жандармы на правом фланге, готовые смять врага, обойти его и ударить в тыл пехоте. Пушки на левом фланге, на удобной позиции для стрельбы. Силумгарские механизмы в тылу, для поддержки наступающих терций. Хорошая охрана у холма, с которого он решил наблюдать за битвой, и опытные телохранители, готовые убить любого, кто приблизится к королю. И ещё тысяча и одна мелочь, каждая из которых может решить исход битвы.
— Надеюсь, элассийцы не станут лишний раз спорить с Эльфгаром, — проворчал он, взглянув на правый фланг. Первые эскадроны кавалерии уже ехали по полю, направляясь к врагу.
— Отец сумеет их убедить, ваше величество, — спокойно отозвался стоявший рядом Деоринг. Эльфгар отрядил его в королевскую охрану, видимо, чтобы поменьше рисковать наследником, и его можно было понять — шпионы донесли, что Гарольд встал напротив него, а значит, на правом фланге сегодня будет жарко. Чёрный король не из тех, кто станет сидеть в обороне.
— Мне бы вашу уверенность, — вздохнул Тостиг. Всё ли он учёл? Конечно, не всё. Но это покажет время.
* * *
Первый пушечный выстрел грянул над полем, и Гирт инстинктивно втянул голову в плечи. Он никогда не считал себя храбрецом и не понимал, почему другие так рьяно лезут под пули. И даже сейчас, зная наверняка, что это всего лишь пристрелка, он опасался.
Разлом над фортом полыхал снова, куда ярче, чем в первый раз, и Альма была права — останься Бернульф за стенами, неминуемо погиб бы. Тостиг даже и не пытался штурмовать форт, он лишь поставил на гласисе полк мушкетёров, чтобы прикрыть свои пушки от демонов. Кавалеристов же, которые попытались атаковать эскадрон Бернульфа, опрокинули за считанные минуты.
Гирт уже выслал навстречу своих людей, и теперь просто смотрел, как те возвращаются.
— Вот ведь повезло, — проворчал он, изучая разлом в зрительную трубу. — Прорвись он хотя бы на день позже, ребята в форте дали бы Тостигу жару.
— Вы знали о разломе? — голос Альмы был по-прежнему бесстрастным.
— Нет, о нём не упоминалось в отчётах. Видать, не посчитали опасным — это вполне в духе моих хускэрлов. Бернульф в целом осторожен, но иногда его заносит.
— С ними был Магнус.
— Да, и я приказал слушаться его во всём. И, наверное, некромант тоже решил, что разлом неопасен, да?
— Что-то здесь не сходится, — задумчиво проговорила норна. — Я бы расследовала это дело. После битвы, разумеется.
— После битвы мы получим ответы на все вопросы. Если победим, конечно.
— Я вижу среди всадников Магнуса Эриксона и свою сестру. Кроме того, с ними Гита Фэруолл.
— Вот как? — Гирт навёл трубу на всадников, но те были уже слишком близко, и он убрал инструмент в сумку. — Отрадно слышать.
Взгляд Альмы перестал быть пустым — она отпустила ворона. Всадники тем временем подъехали уже совсем близко, взметая снег на склоне холма. Пробираться через эти завалы оказалось не так уж легко, и Гирт поморщился про себя — он предпочёл бы, чтобы там завязла кавалерия противника. Но это мелочь. Ради эскадрона хускэрлов можно и не таким пожертвовать.
— Господин Торкельсон! — Бернульф осадил всхрапывающего коня. — Прекрасный денёк, а?
— Для вас он явно начался не так прекрасно, — Гирт покачал головой.
— Ещё бы, Харсова ярость! С самого утра в мясорубку попали, да с демонами, будь они прокляты! Но теперь-то всё, пусть они Тостига развлекают.
— Отдохните. Я думаю, что…
— К Харсу отдых! Раз уж мы тут, покрошим восьмёрников, а, ребята?
— Только по моему приказу, Бернульф.
— Как скажете, этелинг, — вздохнул тот, спешиваясь. — Мейстер Эриксон!
— Я здесь, — спокойно сказал некромант, подходя к ним. — Полагаю, на этом мы расстаёмся?
— Ну, до конца дня мы всё равно будем рядом. Но если что, был счастлив работать с вами.
— Взаимно. Приветствую, этелинг.
— Мейстер Эриксон, — сказал Гирт, слегка склонив голову. — Мейстрес Веллер. Мейстрес Фэруолл. Наконец-то мы смогли познакомиться лично.
Гита выглядела совсем не так, какой он себе её представлял — куда моложе и красивей, тем более что на её лице полностью отсутствовала косметика. После нарумяненых лиц северных аристократок это выглядело странно, но тем интересней.
— Я бы предпочла, чтобы это случилось гораздо раньше, — проронила Гита. — И не разделяю браваду нашего доблестного командира, уж простите.
— До лагеря несколько миль, но, если хотите, я выделю вам сопровождение.
— Проклятье!
— Боюсь, тебе придётся отдыхать среди артиллеристов, — Магнус слегка улыбнулся.
Ответом ему было очередное ругательство.
* * *
Враг показался далеко впереди, чёрными точками на белом снегу, и Келбёрт покрепче сжал цевьё мушкета. Это был его первый бой, первый раз, когда предстояло столкнуться с настоящим врагом, а не просто расстреливать мишени — большое событие в его короткой жизни. Правда, он с удовольствием отправился бы снова рубить лес, как раньше. Если бы не деньги.
Тогда, два месяца назад, он и не думал, что совсем скоро будет стоять на заснеженном поле, готовый убивать людей, да ещё и с помощью магии. Он вообще никогда не думал, что способен хотя бы зажечь свечу. Но приехавшие в тот день люди Гирта Торкельсона доказали, что это не так.
Для деревенских это стало забавой, какую не каждый день увидишь. Улыбчивый тэн давал каждому желающему стеклянный шар и объяснял, что нужно делать, а тот пробовал — и, если шар оставался тёмным, неудавшегося колдуна встречали улюлюканьем. Лишь у двоих он тогда засветился, и одним из них стал Келбёрт.
Его не стали забирать силой, конечно. Просто посулили такую плату, что парень не раздумывал ни мгновения, лишь попросил деньги сразу, чтобы оставить матери, и тут же получил их. Остальное уже не имело значения.
Но теперь он ждал, глядя на приближающихся пехотинцев, и думал, что лучше бы тогда послушал мать и остался дома.
— Идут, сволочи, — стоявший по правую руку пикинёр сплюнул на снег. — Замёрзли, ребята? Ничего, скоро согреемся! Всех согреют, никого не забудут!
— Вы, главное, пиками куда надо тычьте, — отозвался кто-то из мушкетёров. — А мы уж разберёмся, кого там греть.
— Не боись! — засмеялся пикинёр. — Напорются восьмёрники, как пить дать!
Келбёрт молчал — он был далеко не единственным новичком в роте, и чувствовал себя странно. Странно от того, что рота считалась элитной, странно от нелепого мушкета без фитиля и спускового рычага, из которого, однако, он уже выпустил не один десяток пуль. Они все здесь были странными — магами, умеющими творить одно-единственное заклинание, а может, и не заклинание вовсе. Он ведь ничего не произносил, посылая силу сквозь пальцы. Сержант говорил, это новая магия, которой восьмёрники пользуются. Не тот сейд, что творили ведьмы. Но он и сам знал немного, да и не хотел знать. Их дело, говорил сержант, мушкеты заряжать, целиться да палить во врага. А раз ты умеешь пальцем зажигать порох, то, стало быть, в фитиле не нуждаешься.
На учениях рота показывала чудеса скорострельности, оставляя позади опытных вояк. Но то учения, а что будет сейчас?
Грохнула первая пушка язычников, и разговоры стали стихать. Но не потому, что заговорила артиллерия — в какой-то момент Келбёрт повернул голову, и увидел её. Ведьму.
Она шла вдоль строя, держа перед собой лампаду, в которой билось голубое пламя. Шла медленно, высоко подняв голову, и, казалось, одаривала каждого тёплой улыбкой — вот она взглянула на Келбёрта, и он глубоко вдохнул сладкий запах благовоний. Страх куда-то исчез, пропала нерешительность. Далёкий враг перестал быть опасным, теперь это были всего лишь люди, которых следовало убить. «Они — не демоны, не мастера меча, они просто солдаты», — повторял сержант, но только сейчас Келбёрт по-настоящему осознал это. Нужно просто прицелиться и выстрелить. Просто прицелиться…
— Тебе не будет больно, — услышал он женский голос, шепчущий в самое ухо, и сразу поверил ему. Не может такой голос врать.
Враг приближался.
— Заряжай! — крикнул сержант, и Келбёрт заученным движением сорвал с перевязи одну из пороховниц. Сорвал крышку, высыпал в ствол заранее отмеренную дозу пороху, сунул пыж — всё делалось как-то отстранённо, спокойно, будто на учениях. Следом ушла пуля — обычно Келбёрт забивал её торопливо, потому как всегда запаздывал и ждал гнева сержанта, но сейчас всё шло как по льду. Ещё мгновение — и вот он уже поднимает мушкет.
От запаха слегка закружилась голова, но это совсем не мешало — скорее наоборот.
— Жда-ать!
Он не нуждался в командах, он и так знал, когда стрелять. Зачем вообще нужен этот горлопан?
— Жда-а-а-а-ть!
Гул тяжёлых шагов становился всё громче. Вот уже Келбёрт мог разглядеть мушкеты в руках солдат первого ряда — мушкеты, готовы выстрелить в него. Но он успеет раньше.
— Готовьсь! Пли!
Выстрел. Сила вонзилась в ствол раскалённой иглой, воспламеняя порох, и мушкет громыхнул, выплюнув смерть. Келбёрт не промахнулся — вражеский стрелок кулем рухнул в снег, так и не успев выстрелить сам. Он отметил это мельком, просто для себя, потому как уже уходил назад, уступая место другим.
Мгновением спустя ударил залп восьмёрников — лязгнули о сталь свинцовые пули, закричали раненые, но Келбёрт остался невредим. Он не боялся, что в него попадут. Больно не будет — так пообещала ведьма, и он ей верил.
В ствол потекла новая порция пороха.
Келбёрт улыбался.
* * *
— Огонь!
Господин Кенред поднёс тлеющий фитиль к запальному отверстию, и оно вспыхнуло фонтанчиком огня. Ещё через мгновение грохнул выстрел.
— Заряжай!
Гармунд бросился к орудию — следовало прочистить жерло, пока остальные готовят порох, пыж и ядро. Его дело маленькое, знай чисти себе пушку да жди, пока офицер прицелится и выстрелит. Чисти хорошо, ведь надо сделать так, чтобы внутри не осталось тлеющих остатков пыжа, но уж это он научился делать как следует, никаких нареканий. Теперь только дождаться бы, пока день кончится да его величество одержит победу — и можно будет возвращаться домой богатеем.
За этот месяц он заработал больше, чем за прошлый год, а работа — не бей лежачего, с ней любой справится. Гармунда взяли на неё потому, что у него никого не было — ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестёр, и некому было его отпускать на войну, как других. «Война кончится — денег наберёшь да в ученики к мастеру устроишься», — сказал ему офицер тогда, в первый день. Он добрый, господин Кенред, хотя Гармунд и не заслуживал такого отношения. Правда, здесь он должен был сказать «если жив останешься», но не сказал. Гармунд сам это понимал.
Теперь он считался артиллеристом, хоть и всего лишь помощником-гандлангером, и очень этим гордился. Не каждому такое дано. И стрелять по врагу из пушки так просто. Другие солдаты идут прямо под пули, хоть и в броне, колют пиками да стреляют, и гибнут легко. То ли дело они, артиллеристы. Пушка — архонт войны, как любит говорить господин Кенред. Сегодня Гармунд видел это воочию.
Он бросил шомпол на подставку и помог товарищу пропихнуть в ствол ядро. Кенред кивнул им, приказывая отойти. Сейчас он будет стрелять.
Больше всего Гармунд хотел бы сам попробовать сделать то же самое. Не целиться, упасти Окта, для этого он мозгами не вышел, а выстрелить. Просто взять палку с фитилём и ткнуть ею в запальное отверстие. А то вернётся домой, а там спросят: из пушки стрелял? Стрелял, только как бы не сам.
Надо попросить господина Кенреда. Он добрый, он позволит.
— Пристрелялись, — сказал Кенред, стоя на самой вершине холма — он не боялся ни ядра, ни пули. — Огонь!
Грянул выстрел.
* * *
— Шаг назад!
Линия отступила, освобождая пространство впереди. Раненых уже утащили, своих мертвецов — тоже, кого успели, но всё равно снег уже скрылся под множеством трупов. Завтра сюда набегут мародёры, ища, чем бы поживиться, но это будет завтра. А сейчас нужно просто стрелять.
— Шаг назад! Ещё!
Теперь наступающие ряды будут спотыкаться о своих же мёртвых, ломая строй. Наверное, раньше Келбёрт принял бы это с отвращением — в его деревне на самом краю Северной марки чтили смерть. Но теперь ему было всё равно.
Вот и враг, идёт снова. Пускай. Напорются на мушкетный огонь, а тех, кто выживет, добьют пикинёры. Уже не впервой.
Восьмёрники всё шли, а Келбёр стоял в первом ряду с заряженным мушкетом и ждал. Он знал, что не промахнётся, знал, что выстрелит первым — как и всегда. Иначе и быть не могло.
Разговоры давно стихли, и каждую атаку октафидентов встречала пугающая тишина. Даже сержант понял, что его крики никому не нужны, и тоже замолчал. Так даже лучше — без этих воплей сразу стало спокойней.
Они ждали. Восемьдесят шагов, семьдесят. Уже можно стрелять, но лучше подпустить врага ближе — тогда пуля наверняка пробьёт доспехи.
Сошки вонзились в снег. С глухим стуком опустились в них ложа мушкетов. Шестьдесят шагов…
И тут Келбёрт увидел его — безоружного человека в воронёных доспехах, идущего почему-то в переднем ряду. Не было в его руках ни мушкета, ни пики, ни тяжёлого двуручного меча — ничего, и всё-таки он шёл вместе со всеми.
Глупец, подумал Келбёрт. А в следующее мгновение вдруг совершенно ясно понял, кто это такой и тут же, не дожидаясь общего залпа, пустил силу сквозь пальцы — прямо в пороховой заряд, что скрывался в стволе.
Он ещё успел увидеть, как на кирасе врага появляется вмятина, как тот падает, вскинув руку в хитроумном жесте — а потом неведомая сила взметнула снег и подбросила Келбёрта в воздух, как пушинку.
— Оллиокта! — заорал кто-то по ту сторону.
— Оллиокта! — грянул хор в ответ, и последние звуки потонули в грохоте вражеских мушкетов.
Чудовищный удар обрушился на ошеломлённых язычников. Погибший теург успел добиться своего, его магия пробила огромную дыру в самом центре линии солдат Чёрного короля, и в неё тут же устремились мечники. Подкованные сапоги стучали и стучали, как жуткие демонические барабаны, трещали пики под ударами фламбергов, кричали люди — а Келбёрт всё пытался и пытался встать и нащупать мушкет.
Ему не было больно, как и обещала колдунья, и снег почему-то совсем не казался холодным. Красный, красный снег.
* * *
— Ха! — воскликнул Тостиг, когда передние ряды войск Гарольда смело, будто ударом невидимого кулака. — Всё же теурги чего-то стоят на войне!
— Они стоят куда больше, чем вы думаете, ваше величество, — ответил командир силумгарцев. — Вы ещё не видели в действии наши конструкты.
— Ну так давайте же, задействуйте их! Разве сейчас не самое время?
— Как скажете, ваше величество.
* * *
Гирт выругался, глядя, как лавина вражеской кавалерии рассекает центр армии надвое. Вражеский колдун постарался на славу — пикинёров Гарольда смело, как прогнивший штакетник, и теперь там хозяйничал враг.
— Ветер, — сказала Альма. — Всего лишь порыв ветра.
— Теурги Окты, — процедил Гирт. — Почему он не колдует снова?
— Его сшибло чьей-то шальной пулей. Может, и убило.
— А что на левом фланге у Тостига?
— Пушки.
Он слышал далёкий гром тяжёлой артиллерии, так что знал это и без ворона Альмы. Но всё же сдержал вертящуюся на языке грубость и сказал:
— Я хочу знать, что делают войска на его левом фланге.
— Отряды пехоты идут на центр. Наверное, помогать своим. Ещё я вижу каких-то механических зверей и людей на их спинах.
— Это силумгарские конструкты, чтоб их Харс прибрал! Нужно предупредить наших на центре. Проклятье!.. Стой. Мейстрес Веллер, вы сказали, они уходят с левого фланга? А что с охраной у пушек?
— Люди там есть, но немного. И на них напали демоны из форта.
— Отлично. Бернульф! — он повернулся к хускэрлу. — Бери своих людей и третий эскадрон, там много ребят, которые знают, как обращаться с артиллерией. Нужно пользоваться моментом, раз уж он выдался.
— Почту за честь, — тот слегка поклонился. — Наконец-то разомну старые кости. Жаль, что на обслуге, но что поделать, выбирать не приходится…
— На охране, Бернульф. Обслугу нужно оставить в живых — кто-то же должен заряжать пушки.
— Есть, — спокойно ответил командир хускэрлов. — Мэтр, не одолжите нам свою химеру? Там немало мушкетёров, было бы неплохо провернуть тот же финт, что и наши враги.
— Разумеется, — стоявший у одной из пушек Магнус повернулся к ним. — Но я останусь здесь, с вашего позволения.
— Как пожелаете. По коням, ребята! — Бернульф махнул рукой. — Его высочество наконец-то разрешил нам достать мечи!
Назад: Глава 18
Дальше: Глава 20
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий