Анатомия теургии

Книга: Анатомия теургии
Назад: Глава 2
Дальше: Глава 4

Глава 3

Над столицей давно уже сгустились ранние зимние сумерки, но это не смущало Кенельма. Хускэрл получил ясный приказ — и выполнял его, хотя Йон искренне считал, что к третьему разлому идти уже нет смысла.
Они проверили обе точки, где оставили куски хрусталя Джаана и её подручный. Один из хускэрлов даже нашёл обломок — мёртвый и пустой, как самый обычный минерал. Жизнь, что теплилась в нём раньше, исчезла без следа.
Йон положил его в карман, решив изучить позже. Хоть и был уверен, что не найдёт ничего.
Оба места они проверили сверху донизу, обыскав все близлежащие улицы и не найдя ничего необычного. Трупы демонов давно убрали, людские тела тоже, и только багровый снег напоминал о случившемся йольской ночью. Но следующий снегопад сотрёт и эту память.
Третий разлом не должен был преподнести никаких сюрпризов. Но один всё же нашёлся: у самой черты, отмеченной лишённым снега кругом, лежал мёртвый лакерт с расплавленной головой. Йон знал только одного человека в столице, способного на такое.
Кенельму он ничего не сказал, да тот и не спрашивал. Меньше всего хускэрла интересовали причины смерти какого-то там демона.
Но если погибший от магии Тления лакерт лежит здесь, значит, Магнус был рядом. И вполне мог принять удар демонов на себя.
В то, что некромант погиб от рук ящеролюдов, Йон не поверил. После чудесного воскрешения колдуна он вообще сомневался, что его можно убить обычным оружием.
— Всё, — к нему подошёл Кенельм. — Мы закончили.
— Я тоже. Возвращаемся?
Хускэрл кивнул ему, не сумев сдержать вздох облегчения. Последние два дня измотали даже его.
Чего уж говорить про Йона. Всё, чего он хотел — это помыться и отдохнуть. Не спать, нет — будет время. Хотелось побыть одному. В тишине. И не думать ни о чём, кроме ощущения тепла и спокойствия.
Остаток вечера он собирался посвятить именно этому.
Уже в цитадели, распрощавшись с Кенельмом, теург попросил слугу приготовить ванну — для бани у него попросту не осталось сил. И ничуть не удивился, узнав, что та уже готова и нужно лишь чуть подогреть воду.
— Я взял на себя смелость предположить, что после такой ночи и следующего дня вы захотите отдохнуть, — сказал слуга. Желаете что-то ещё?
— Виски. Немного, но мне оно явно не помешает.
— Ну разумеется. Подождите, сейчас будет.
Ждать Йон не стал — вместо этого, сбросив, наконец, одежду, он лёг в бадью и глубоко вздохнул, чувствуя божественное расслабление.
Как ему этого не хватало. Просто лежать в воде, закрыв глаза, а разумом находиться где-то далеко-далеко, отрешившись от мира. Лишь раздавшиеся в комнате шаги Хильды вывели его из блаженства — но ненадолго.
— Принесли виски, — Йон услышал, как о дерево стучит стекло. — Господин не будет возражать, если я составлю компанию? Очень хочется вымыться.
— Как будто если я скажу «да», ты передумаешь, — ответил он, открывая глаза.
— Передумаю, — Хильда расстегнула рубашку. — Я не лезу к мужчинам в ванну, если они этого не хотят. Но ты сейчас пустишь к себе даже вампиршу, правда?
— Даже лакерта, если он согласится не перегрызать мне горло.
— Ну, вот видишь, — Хильда мягко опустилась в воду, и Йон почувствовал прикосновение её горячего тела. — Виски?
— О да. Не зря же я его заказал.
— На этот раз госпожа Ситилла не помешает нам отдохнуть.
Она разлила золотистый напиток по стаканам, и только сейчас Йон запоздало понял, что их два. Наверное, раньше он разозлился бы, увидев подобное самоуправство, но сейчас Хильда уже не была его тир. Скорее напарницей.
— Благодарю, — он взял стакан и вдохнул густой аромат. — Проклятье, я принимаю ванну с красивой женщиной и пью лучший виски Хельвега, но всё равно предпочёл бы оказаться подальше отсюда.
— Когда-нибудь это кончится.
— И, надеюсь, кончится хорошо. Ты говорила, это твоё последнее задание для Гирта. Хочешь остаться со мной?
Хильда отвела взгляд, на какое-то мгновение превратившись в ту, прежнюю Хильду — застенчивую, скромную. Потом всё же посмотрела ему в глаза:
— И чем я буду заниматься?
— Помогать мне в лаборатории. Кого попало допускать туда нельзя, а в твоих талантах я уже убедился.
— Один раз я уже была в лаборатории. Хочешь сделать из меня книжника?
— Натурфилософа.
— Что ж, выбор не такой уж и большой, — девушка вздохнула и откинулась на бортик бадьи, раскинув руки. — Согласна. Хотя, боюсь, Гирт всё равно попытается сделать из меня агента и убийцу.
— Его тоже можно понять… — Йон запнулся, потому что Хильда вдруг напряглась и, прислушиваясь к чему-то, поднесла палец к губам. — Давно я не пил такого виски, — чуть громче добавил он. — Хотя в королевском дворце сивуху держать бы не стали, верно, милая?
— Господин желает заказать ещё? — тир подалась вперёд, заглушив последние слова плеском воды.
— Пожалуй, хватит на сегодня алкоголя…
Она приникла к нему, обняв за плечи, но в этом не было ничего страстного. Хильда действовала холодно, как и всегда.
— Шпион за стеной, пришёл только что, — шепнули её губы. — Не знаю, смотрит ли он, но если да, у него не должно возникнуть подозрений.
— Такое притворство мне по нраву, — слова приходилось выталкивать, переводя дыхание. Близость разгорячённого женского тела сводила с ума — долгое воздержание всё-таки сказывалось.
— Не сомневаюсь, только не дай вскружить себе голову. Ну, давай. Мы играем любовников, а не перешёптывающихся идиотов.
Последнее, что успел подумать Йон — предупреждение сильно запоздало. А потом он уже не думал, прижав к себе Хильду и забыв обо всём остальном.
* * *
Альма остановила волка, увидев, как хускэрлы бросают игру в кости и вскакивают на ноги. Последним, не торопясь, встал Гирт Торкельсон.
Она встречалась с ним однажды. Тогда старые ведьмы собрали внеочередной совет из-за падения Южной марки и гибели сразу нескольких норн. На новую главу ковена Фьёрмгарда смотрели свысока — шутка ли, получить столь высокий ранг в её возрасте. Последний раз такое случалось десятки, если не сотни лет назад. Вдобавок Альма была наполовину южанкой, а таких полукровок среди норн не любили ещё больше. Особенно некоторые полоумные ведьмы, помешанные на чистоте крови.
Гирт был наблюдателем, восседал на резном деревянном троне и внимательно слушал перебранки тех, о ком на юге слагали жуткие легенды. Норны, способные приручать зверей, норны, проклинающие королей, норны, насылающие чуму и оспу — больше всего они напоминали тогда склочных старух, которыми, как считала Альма, и были взаправду. Все разом они заявили, что не признают её как главу ковена, на что молодая норна лишь расхохоталась им в лицо. Времена, когда колдуньи обладали силой из легенд, давно прошли, она это знала прекрасно. А может, их никогда и не было, просто сейчас окончательно исчезли все маски, показав истинную суть мастериц гоэтии.
Она уходила из зала с улыбкой, и совсем не удивилась, когда в коридоре её перехватил один из хускэрлов и вежливо попросил пройти с ним. Разговор с Гиртом был коротким, и всё, чего хотел этелинг — узнать, не будет ли Альма против сотрудничества в будущем.
Альма была не против, но все эти три года от Гирта не было никаких вестей. И только письмо Йона, судя по всему, заставило его шевелиться.
Хоть какая-то польза от фальшивого восьмёрника.
— Приветствую, этелинг, — она сошла на снег. — Рада видеть тебя, хотя мне думалось, ты появишься здесь гораздо раньше.
— Увы, не было возможности, — он развёл руками и взглянул на стоявшую поодаль Рону. Девушка смотрела на сестру, если, конечно, смотрела — в руках она сжимала жезл с обсидианом, но Альма не могла знать наверняка, активен тот или нет. — Как ваши успехи по захвату власти во Фьёрмгарде?
— Я провалилась, — честно ответила норна. — Мне доступно объяснили, что я поступаю неправильно, и пришлось вернуться.
Наверное, ударь сейчас Гирта кто-нибудь по затылку, и он был бы менее удивлён. Губы его искривились в тщетной попытке хоть как-то сдержать изумление — по этикету аристократу не следовало демонстрировать такие чувства в открытую. Но ещё через мгновение он сдался и оторопело уставился на Альму.
— Не верю, — наконец выдавил он.
— И всё же это правда. Но довольно стоять на ветру. Моя сестра, как видите, искалечена, и не могла предложить вам ничего, но я исправлю это упущение. Если хотите поговорить — идём в дом. Без ваших людей.
— Как пожелаете, — Гирт пожал плечами. Норны он не боялся совершенно.
И так же без страха он перешагнул порог вслед за Роной.
— Я думал, ведьмы живут богаче, — сказал этелинг, оглядывая утварь.
— Обычно так и есть. Но не для меня. Глинтвейну?
— Не откажусь.
Норна молча достала бутыль с красным вином, которое тут же разлила по чашкам. Она всегда готовила глинтвейн только из одного сорта, которое производили где-то в Силумгаре, и ни элассийские, ни ветерингские вина не могли с ним сравниться, несмотря на заоблачные цены. К нему также прилагался набор пряностей, которые Альма подобрала сама путём проб и ошибок. В еде она не была особо привередлива, но вкус глинтвейна выдерживала до идеала.
— В детстве магия для меня была чем-то таинственным, — сказал Гирт, наблюдая, как Альма нагревает вино — без огня, одним только касанием пальцев. — Сказочным. А потом я узнал, что теург может проветрить свою комнату по щелчку пальцев и подумал: как жаль, что магия мне не дана!
— Магия дана многим, просто не многие могут раскрыть её, — ответила ему Альма — так, как когда-то давно говорил им с Роной отец. — Простой человек может, например, зажигать огонёк, если у него есть хоть какие-то силы. А моя сестра может различать свет и тень сквозь повязку.
— Не хочу показаться назойливым и слишком любопытным, но как она пострадала? — он взглянул на Рону. — На повязке следы крови, значит, раны свежие. Восьмёрники?
Ещё несколько дней назад Альма, не задумываясь, сама решила бы, рассказывать ли ему всё или нет. Но не теперь.
— Об этом вам стоит спрашивать у Роны, — коротко ответила она, ставя чашку перед ним на стол. Вторую она осторожно подала в руки сестре.
— Прошу прощения, — Гирт подобрался. — А, Харс и Проклятые! Последнее время я совсем забыл о вежливости, а всё из-за этой треклятой подготовки к войне. Нужно найти оружие, припасы, солдат, и найти срочно, потому что враг делает то же самое! Что ж, мейстрес Веллер… я, право, не стал бы спрашивать, но на моей памяти не часто так калечат молодых девушек. Я хотел бы знать, кто с вами это сделал, и воздать ему по заслугам.
— Я проиграла судебный поединок, — тихо ответила Рона. — Меня должны были судить за помощь некроманту, я выступила против Деоринга, это сын шерифа. И проиграла. И… — она повернула голову в сторону Альмы. — Мне выжгли глаза.
— Выжгли? Но вы видите? Как я понимаю, с помощью этого? — Гирт указал на жезл.
— Я только учусь. Это трудно, и, наверное, мне придётся жить рядом с Альмой, чтобы наполнять артефакт силой. Но это лучше, чем жить без света вовсе.
— Да уж… — протянул этелинг. — Судебный поединок есть судебный поединок, тут я ничего не смогу поделать. Но, по крайней мере, я могу пообещать вам поддержку.
— Спасибо.
— Рона останется со мной, — холодно заявила Альма. — Я бы рада отпустить её, но без меня она снова лишится света.
— Вам я тоже собирался оказать поддержку, — усмехнулся Гирт. — То, что я о вас слышал, а это куда больше, чем слышали восьмёрники, весьма обнадёживает.
Он отпил глинтвейна и, подержав вино во рту, проглотил его с блаженной улыбкой.
— Моё почтение. Надеюсь, вы найдёте время погостить в Дейре и дадите рецепт моему повару.
— Вы же не за рецептом глинтвейна сюда приехали.
— Да, верно, — он выпил ещё и поставил чашку на стол. — Что случилось во Фьёрмгарде? Мне казалось, ваша магия…
—..бесполезна, если речь идёт об управлении людьми, — закончила Альма. — И это не про контроль разума, а про общество. Я встретила Хенгеста из Валмора.
Гирт помрачнел. Побарабанил пальцами по столу, отпил немного глинтвейна, затем покачал головой.
— Хотел бы я видеть его в друзьях, а не во врагах.
— Мне кажется, он не считает себя ни другом, ни врагом. Никому.
— Возможно. Значит, он во Фьёрмгарде?
— Да, и служит Эльфгару. Формально. Обязанности шерифа исполняет какой-то мелкий тэн, а Хенгест следит за ним и… не знаю. Он сам по себе. Перехватил меня у Длинного дома, отвёл к себе и рассказал, почему я не должна объявлять себя новым шерифом шира.
— И почему же?
— Это длинный и пустой рассказ.
Вряд ли Гирту будет интересна житейская мудрость, переданная через девчонку, подумала норна.
Хенгест без особого труда сумел объяснить, насколько нелепо и смешно выглядел со стороны её бравый поход на Длинный дом. Нелепо, смешно и опасно — ведь она всё же владела гоэтией и ехала верхом на осквернённом волке, собираясь убивать людей. Хенгест рассказал, что её магия может устрашить, но не помочь обрести верность, и что без поддержки со стороны горожан она может сколько захочет сидеть в Длинном доме — толку не будет. А ещё он добавил, что если уж она хочет очистить Фьёрмгард от яда Окты, действовать следует иначе. И магии тут потребуется совсем чуть-чуть.
Альма слушала и запоминала. Это был первый раз с момента смерти отца, когда она получала урок от кого-то напрямую, а не ощущала его на собственной шкуре.
Впрочем, и это Хенгест тоже успел ей преподать, изваляв в снегу с ножом у горла.
Тогда она поняла, что этот человек — никакой не октафидент и не язычник, а nulla fidian, такой же неверующий, как она сама и многие другие. Человек, смотрящий на мир рационально, отсекающий острой бритвой все лишние сущности и видящий вещи такими, какие они есть на самом деле.
Но рассказывать всё это Гирту она не собиралась.
— Ладно, — сдался этелинг, отводя взгляд. — Пускай так. Значит, Фьёрмгард для нас потерян?
— Совсем нет. Просто чтобы укрепиться в нём, нужен правитель, а не норна. Нужен тот, за кем пойдут люди. Я могу поддержать такого человека и добавить страх к его словам, но говорить придётся ему самому.
Говоря это, она смотрела на Гирта, и в конце концов тот нашёл силы снова посмотреть ей в глаза.
— Пожалуй, этим человеком придётся стать мне, — сказал он.
* * *
Если бы в этот час в палатку заглянул кто-нибудь посторонний, он бы, наверное, подумал о разврате. Обычно именно об этом думают, когда видят обнажённую по пояс женщину и склонившегося над ней мужчину.
Магнусу, однако, было совершенно плевать на мнения других — он просто занимался своим делом. И лежавшая перед ним Гита была в первую очередь пациенткой, и только потом — женщиной. Он уже давно привык отсекать любые чувства, занимаясь делом.
Рана успела затянуться, но нежная новорожденная плоть была ещё слишком слаба, чтобы оставлять её тереться о ткань рубашки. Любое неосторожное движение — и она разорвётся, уничтожив все труды Магнуса. Во всяком случае, почти все: самую главную опасность он всё же устранил.
— Лёгкое и печень в порядке, — подвёл итог некромант, убирая руку с живота Гиты. — Есть нарушения в том, как зарастает рана, придётся провести операцию. Двигаться тебе в ближайшее время нежелательно, но жить будешь долго и счастливо.
— Ты умеешь предсказывать будущее? — Гита тихо засмеялась и тут же застонала от боли.
— Простите… ох! — полог палатки откинулся в сторону, впуская холодный воздух, и тусклый дневной свет загородила тёмная фигура. — Мэтр, госпожа палач просит вас подойти к ней.
— Скоро буду, — Магнус вздохнул. Посланника как ветром сдуло. — Боюсь, у меня дела. Одеться сама сумеешь?
— Как-нибудь постараюсь, хотя когда ты меня раздевал, это было гораздо приятнее, — она скорчила кислую мину. — Иди уже.
Колдун молча вышел из палатки и оглянулся. Кто бы ни выбирал место для лагеря, дело своё он знал — с одной стороны его прикрывала от ветра скала, а с другой — лес, между ними же хватило места для всех. Но и это не удовлетворило командира: палаточный городок окружили телегами, устроив баррикады на случай, если придётся обороняться.
Магнус весьма сомневался в том, что кому-то потребуется отправлять погоню за кучкой Проклятых, но в то же время знал, что поступил бы так же. Дело недолгое, зато может спасти жизни.
— Идите за мной, — посланник, который стоял и ждал снаружи, — махнул ему.
— Опять раненые?
— Нет, там другое… — посланник замялся, и Магнус понял, что расспрашивать его бессмысленно. Впрочем, он в этом не очень-то и нуждался.
Ситилла нашлась на краю лагеря, где на расчищенном от снега плацу собрался небольшой отряд. Бойцов было, пожалуй, с два десятка, все одетые вразнобой, как ландскнехты, и все мрачные, как сама зима. Ничего удивительного, если вспомнить, почему они здесь оказались, но и просто так собираться они бы не стали.
— Мэтр, хорошо, что вы пришли, — Ситилла кивнула ему. — У нас не хватит припасов, чтобы добраться до Дейры.
— Почему до Дейры? — Магнус позволил себе лёгкое удивление.
— Год назад Гирт Торкельсон издал манифест, в котором обещал приютить любого ушедшего с земель октафидентов, — негромко ответил сидевший на бревне здоровяк. — Поэтому мы идём к нему.
— И собрались пополнить запасы с помощью оружия? — Магнус посмотрел на бойцов.
— Именно, — здоровяк кивнул. — Я знал, что так получится, а потому сделал крюк, чтобы подойти ближе к одной деревеньке, где люди Тостига складируют продовольствие для будущей войны. В основном рыбу из Фьёрмы, но нам и этого хватит, лишь бы с голоду не умереть. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Но еда нам нужна.
— И вы хотите, чтобы я помог вам с грабежом?
Командир Проклятых недовольно поморщился. Грабителем он себя явно не считал.
— Я хочу знать, стоит ли рассчитывать на вас как на лекаря, если кого-то из наших ранят, — сказал он. — Насколько я знаю, врачи-октафиденты дают клятву Меранне, что будут лечить любого, и будь вы одним из них, всё было бы просто. Но вы — не октафидент. Я бы сказал, что и не врач, но после вчерашнего скорее вырву себе язык, чем произнесу такое. Вы спасли многих из нас. Но будете ли спасать раненых солдат, которые вернутся из рейда?
Он говорил медленно, слегка растягивая слова. Магнус спокойно слушал, не прерывая — он с первых же слов знал, что ответит, но никуда не спешил.
— Можете не беспокоиться, — ответил он, когда командир закончил. — Я помогу всем, если это будет в моих силах. Клятва для этого не требуется.
Проклятый медленно поднялся со своего бревна и отвесил Магнусу поклон. Тот слегка улыбнулся — это напомнило ему джумарский этикет.
— Благодарю, — только и сказал командир. — Собираемся, ребята.
Долго собираться им не пришлось — как оказалось, всё уже было готово. Оседланные кони ждали поодаль, шпаги лежали в ножнах, перевязи с картонными патронами для пороха надеты поверх камзолов. Оставалось только сесть в седло.
— Я думала, вы откажетесь, — проговорила Ситилла, глядя, как отряд выезжает на протоптанную дорогу в лес.
— Почему?
— Просто так казалось. Обычно я легко читаю людей, но ваши принципы мне до сих пор неясны.
— Боюсь, если вы поймёте их до конца, то сочтёте меня чудовищем, — усмехнулся Магнус.
— Пока что вы не давали повода так думать. Надеюсь, не дадите и впредь.
Он не стал отвечать. Просто вежливо кивнул и пошёл обратно к Гите.
Излишняя откровенность тоже бывает вредна.
* * *
На этот раз Фьёрмгард встретил Альму иначе.
Тринадцать тэнов стояли перед воротами на холодном ветру, дожидаясь гостей. Сверкали в свете зимнего солнца доспехи из голубоватой стали, способной выдержать лютый мороз, сверкали клинки в руках. Но Альма знала, что им они не помогут.
Сама она тоже приехала другой, сменив лёгкое платье на тёплую зимнюю одежду и сапоги, отороченные мехом. Время впечатлять простаков закончилось.
— Какая птица залетела в нашу глухомань, — стоявший впереди тэн ухмыльнулся, глядя на Гирта. Его лицо было знакомо Альме, но не имя. Как, впрочем, и имена остальных. Хенгест был прав, она слишком мало общалась с людьми Фьёрмгарда.
— Иногда и так бывает, — ответил Гирт. — Но вам бы не на меня смотреть стоит, господин Я-Не-Знаю-Имени.
На Альму тэн смотреть опасался, как будто неосторожный взгляд мог лишить его жизни. Будь Гирт здесь только в компании своих стражей, наверное, всё было бы иначе. Но ведьма и её волк меняли дело.
— Господа, — раздался голос Хенгеста, и только теперь Альма увидела его, не понимая, как не заметила раньше. Старик был без доспехов, в простом сером камзоле и тёплом плаще, будто не на бой вышел, а на прогулку. Хотя для него, пожалуй, всё так и было. — Я понимаю ваше желание перерезать друг другу глотки, но надеюсь, что сегодняшний день закончится без крови. Белый снег слишком красив, не стоит пачкать его красным.
— Ну так что может быть проще, — тэн снова ухмыльнулся. На рукаве у него блестел золотой шнур лейтенанта. — Гости мирно уезжают, и никто не умрёт.
Он не мог видеть лица стоявших позади товарищей, зато Альма видела их прекрасно. И те, судя по всему, не разделяли уверенности своего командира.
— Боюсь, это невозможно, — Гирт вздохнул.
— Тогда… — начал было лейтенант, но запнулся, потому как Альма спешилась и шагнула к нему.
Тэн отступил, выставляя вперёд меч, будто надеясь, что он защитит его от колдовства. Южанин достал бы нагрудный знак Окты, но хельвежцы не были столь глупы. Знак — это всего лишь символ, уж это они знали прекрасно.
— Я не хочу вас убивать, — тихо проговорила норна, остановившись. — Никого не хочу убивать. Если кто-то из вас ещё не до конца забыл то, во что верил раньше — уходите.
— Рад бы, да не могу, — ответил лейтенант. — Я клялся в верности королю Тостигу, и нарушать клятву не стану.
— Ты выбрал, — Альма вздохнула и прикрыла глаза.
Она не стала поднимать руки, творить магические пассы или петь заклинания. Этого уже не требовалось — заклинания давно были готовы и ждали только приказа, чтобы сорваться с привязи. Не окажись на пути этих несчастных, пришлось бы разряжать накопленную силу в землю или воздух. Но всё случилось так, как должно было случиться: Альма ждала именно этого.
Налетевший ветер поднял в воздух слежавшийся снег, скрывая свет дня. Лейтенант прикрылся рукой, сделал неуверенный шаг к ведьме, но с таким же успехом он мог пытался перейти пустыню — ещё шаг, и тысячи ледяных игл пронзили его тело. Крик мгновенно перешёл в хрип, тут же затерявшись в чудовищном вое бурана.
— Уходите! — крикнула Альма.
Безликая тень вынырнула из снежной круговерти, превратившись в Гирта. Норна бросила на него лишь один взгляд.
— Прекрати это! — голос этелинга был едва слышен сквозь вой ветра.
Не сейчас, подумала Альма. Хватит ли одной смерти, чтобы устрашить врага?
Гирт схватил её за плечо и охнул, когда снег облепил его со всех сторон. Ветер был кнутом в руках Альмы, но если лейтенанта он жалил, как рой ледяных ос, то Гирт лишь остановился и упал, пытаясь выбраться из сугроба.
Она посмотрела туда, где ещё минуту назад можно было увидеть ворота. Сквозь белую завесу проглядывал распятый силуэт лейтенанта — и всё. Остальные исчезли.
Одной смерти хватило с лихвой.
Альма разжала пальцы, замедляя поток. В ушах зазвенели мириады колокольчиков — это опадал заледеневший снег, но музыка звучала недолго: её оборвала ругань Гирта.
— Харсово семя! — этелинг с трудом поднялся на ноги, отряхивая камзол. — Что ты творишь?!
— Расчищаю путь, — холодно ответила Альма, глядя вперёд. Гирт тоже посмотрел туда — и отшатнулся.
Магия сделала своё дело. Сотканным из снега иглам недоставало гладкости, их острые края буквально разорвали тело несчастного лейтенанта, а ледяные ветви проросли сквозь него, так и оставив замёрзший труп стоять на месте с гримасой вселенской боли на лице. Альма могла убить его десятком способов, но выбрала именно этот, потому как целилась не в лейтенанта. Целью был весь город, умы его жителей, и — Хенгест был совершенно прав — её магия устрашит их. А верность предстояло завоевать Гирту.
— Будь я проклят, — прошептал он.
— Я не верю в проклятья. Идём.
Назад: Глава 2
Дальше: Глава 4
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий