Анатомия теургии

Книга: Анатомия теургии
Назад: Глава 7
Дальше: Глава 9

Глава 8

Магнус не встретился с Гитой.
Как оказалось, они не добрались до тракта совсем немного, а там и до города было недалеко. Ситилла сказала, что он зовётся Эртас, но колдуна мало интересовало название. Куда больше он хотел узнать местонахождение ближайшего трактира, с которого и начал расспрашивать о норне — одинокая женщина, верхом, в мужской одежде наверняка привлекла бы внимание. К тому же Гита была не такова, чтобы скрываться.
Успех ждал его на первой же попытке: за малую денежку трактирщик охотно рассказал об ужасной ведьме, схваченной доблестными хускэрлами короля, которых тот, да будет Окта и все природные силы благосклонны к нему, отправил в Эртас незадолго до Йоля. О случившемся в городе, конечно, уже знали: считалось, что король решил-таки арестовать несколько видных фигур среди язычников, а те не захотели подчиниться законной власти и взялись за оружие. Что в результате и вылилось в бойню.
Магнус не знал, насколько эти слова правдивы, но, по крайней мере, трактирщик в них верил.
Ситиллу случившееся с норной не удивило. Было бы странно, сказала она, если бы та сумела проехать здесь незамеченной. Сама Проклятая совершенно не стеснялась багрового плаща, который надёжно отпугивал всех любопытных не хуже колдовского отворота. Если стражники и искали кого-то из них, то предпочитали не связываться.
Задерживаться в городе они не стали — лишь пополнили запасы и тут же отправились в путь. Ехали спокойно, не оглядываясь, благо демоны всё же редко вылезали на большой тракт: и Тостиг, и Гарольд высылали конные патрули между городами. Раньше они следили за порядком и ловили разбойников, но в последние годы тех почти не осталось, а их место заняли демоны.
Один такой патруль проехал им навстречу — десяток рейтар в неполном доспехе, с пистолетами в седельных сумках. Здесь, в отличие от Джумара, сражаться с демонами предпочитали порохом и свинцом. Был с ними и брат Ордена, отсалютовавший Ситилле — та ответила тем же.
Так прошло три дня.
— Дейра, — сказала Проклятая утром четвёртого.
Магнус тоже увидел тёмные силуэты башен, теряющиеся в утренней дымке. Они добрались сюда куда быстрей, чем он думал, хотя, конечно, мёртвый конь и обладал некоторыми преимуществами перед живым. Вопреки слухам и легендам, он не мог идти целыми днями просто так — vis vita не бралась из ничего, и изредка труп приходилось накачивать жиром. Эта процедура, однако, была отработана давным-давно, так что проблем у некроманта не возникало.
Второго коня они брать так и не стали.
Дейра оказалось городом-замком, и людей в ней было, пожалуй, даже меньше, чем во Фьёрмгарде. Вряд ли она смогла бы выдержать осаду с применением современной артиллерии, в конце концов, эти стены явно были построены не одну сотню лет назад, но отряду налётчиков, скорее всего, оказалась бы не по зубам. Во всяком случае, стражу здесь несли исправно, за деревянными навесами на стенах мелькали патрули, а у ворот путников немедленно остановили, и багровый плащ Ситиллы привратника не смутил. Кто другой на месте Проклятой, быть может, возмутился бы, но палач безропотно ответила на все вопросы, к тому же её здесь, похоже, знали.
Магнуса тоже подвергли допросу, но, как оказалось, Гирт оставил указания насчёт возможного визита джумарских некромантов, хоть и не называл конкретных имён. Услышав, откуда прибыл гость, привратник моментально изменился в лице.
— Этелинг Торкельсон пока в отъезде, но должен вернуться на днях, — сказал он. — Он велел разместить вас со всем комфортом в его донжоне, если, конечно, вы согласитесь.
Разумеется, некромант согласился. В этот момент его цели совпадали с целями Гирта.
Дейра чем-то напоминала ему крепость Фец — если бы ту перенесли в снега. Здесь чувствовалось, что каждый занят своим делом, и, как и в Фец, здешние стены буквально дышали древностью.
Стражник вёл их молча, даже не пытаясь расспрашивать гостей. Так же молча он прошёл через ворота цитадели и главный вход, где в холле их уже ждали: молодой парень представился хускэрлом этелинга Гирта и показал крыло для гостей, где обоим выделили по комнате. Затем он вежливо поинтересовался, не хотят ли почтенные чего-нибудь.
— Обед и баню, — пробурчала Ситилла. — Именно в такой последовательности.
— Ну разумеется, — ответил хускэрл.
Последний раз Магнус был в хельвежской бане очень, очень давно. Он, конечно, следил за гигиеной во время этого долгого похода, но никакая купальная бадья не могла сравниться с парной баней. В Джумаре же и вовсе ничего подобного не было, хотя там ещё со времён Прошлой Империи знали толк в омовениях. Душистое оливковое мыло, которое им принёс слуга, происходило именно оттуда.
Так что он с удовольствием вновь, как когда-то, сел на деревянную лавку и плеснул травяного отвара на камни печи, вдохнув ароматный пар. Ни он, ни Ситилла не стали ждать друг друга и без тени смущения вошли в баню вместе, впрочем, в этом не было даже намёка на что-то, кроме мытья. Он смотрел на Ситиллу как на интересный экземпляр, и только потом — как на женщину, она же воспринимала его как соратника.
Впрочем, Проклятая наверняка приковала бы к себе все взгляды, появись она в общественной бане. Великолепная фигура, гармонично сочетающая в себе силу и женственность, была буквально иссечена старыми ранами, какие и на мужском-то теле редко увидишь. Что-то подобное Магнус видел лишь у некоторых джумарских рейдеров, отправлявшихся далеко в пустыню Феззе-Кавир.
— Переломы? — спросил он, плеснув ещё отвару на камни.
— Что? — лежавшая на лавке напротив Ситилла приоткрыла глаза и взглянула на него.
— Я вижу на твоей коже шрамы от когтей и зубов, но не сказал бы, что ты часто ломала кости. Профессиональный интерес. Если тебе неприятно…
— А, ерунда, — она усмехнулась. — Я лишь однажды сломала руку, и сделал это не демон. Неудачно упала с лошади. Хорошо хоть, в Ордене прекрасные врачи, так что всё срослось, даже и следа не осталось.
— Зато рвали тебя не раз.
— И не два. Я ловкая, — теперь она тихо засмеялась. — Успевала вывернуться. Но такие раны очень плохо заживают.
— Мне было бы интересно послушать, как ты себя чувствуешь после всего этого.
— Профессиональный интерес, да? У Проклятых всё заживает лучше, чем у простых людей.
— Знаю. В крепости Фец мне однажды предлагали заняться изучением вашей регенерации, но я отказал.
— Да? Почему же?
— Я уже шёл другим путём.
— Понимаю, — Ситилла вздохнула. — Мне тоже… часто предлагали другой путь. Но я по-прежнему ищу и убиваю людей, которые связались с демонами.
— Кто-то должен.
— Да. Кто-то должен…
Они замолчали. Наконец Ситилла приподнялась и села.
— Что ты думаешь делать дальше, Магнус? — спросила она.
— Пока не знаю, — честно ответил тот. Будь на месте Ситиллы кто другой, он, скорее всего, солгал бы, или вовсе ушёл бы от ответа. Но Проклятой лгать не хотелось. — Мне не очень нравятся и язычники, и октафиденты.
— Тогда ты знаешь, куда можно пойти, если выбрать не удастся.
— Я запомню, — он цепко взглянул ей в глаза. — Уж такие вещи не забываются.
* * *
Всё было как в тумане — даже боль уже не терзала, как раньше. Закончилось действие зелий, и Гита едва понимала, что происходит. Кажется, её везли на лёгкой карете, по крайней мере, что-то такое вспоминалось. Тряска на ледяной дороге и крики возницы. Но она совершенно не помнила ни пути, ни сопровождающих, даже хускэрл, давший то обещание, стёрся из памяти. Наверное, он мог бы его и не выполнять.
Но в конце концов она выкарабкалась. Просто однажды открыла глаза и поняла, что лежит на кровати в маленькой комнате, довольно уютной и не очень похожей на тюремную камеру. Впрочем, вряд ли Тостиг стал бы терпеть такие у себя дома, а в городскую тюрьму Гиту тем более не отправил бы.
Правда, она всё равно оставалась на положении пленницы — об этом красноречиво говорили металлические браслеты, плотно охватившие запястья. Никаких цепей, правда, не было, но иттриевые кандалы в них и не нуждались.
Кроме того, в комнате она была не одна.
У окна сидела девушка, спокойно изучая Гиту взглядом. Та ответила тем же: весь образ незнакомки настолько отличался от образа северянки, что моментально приковывал внимание. Тёмные волосы, золотистая кожа, лёгкий тёмный макияж, удивительно гармонично объединявшая всё это между собой — Гита так не умела. Нет, конечно, она обладала умением наводить красоту с помощью краски, но здесь было нечто иное, чем просто подведённые сурьмой глаза. Здесь было искусство.
— Ну здравствуй, — наконец проговорила Гита, и сама ужаснулась грубому звуку своего голоса.
— Добрый день, мейстрел Фэруолл.
У южанки, в отличие от неё, с голосом было всё в порядке — он ничем не уступал внешности.
— Кто вы?
— Я думала, вы сперва спросите, где находитесь.
— Это я и так знаю, — Гита бессильно откинулась на подушку. — В замке Тостига Торкельсона, где же ещё.
Незнакомка не удивилась. Чем-то похожа на Магнуса, вдруг подумала норна. И этот южный образ. Джумар? Она никогда не встречала раньше людей из империи, если не считать Магнуса, но девушка не походила ни на исолльцев, ни на элассийцев, ни на других амальтейцев. А для более экзотических стран она обладала слишком светлой кожей.
Значит, точно Джумар.
— Как вы себя чувствуете, мейстрес?
— А вы как думаете? — она скривилась. — Будто во льду век провела.
— Король просил меня следить за вашим состоянием, потому что его лекари развели руками. Весьма странная болезнь, такой я не встречала. Вы были наполовину здесь, а наполовину — где-то в астрале, иногда бредили. Помните что-нибудь?
— Отрывки. Почти ничего.
— Вы знаете, что это было?
— Знаю. Я не заразна, если вы об этом.
— Это интересовало короля, — незнакомка улыбнулась. — Меня же интересует всё.
Гита вздохнула. Видимо, девчонка не отстанет, пока не добьётся своего. Хотя какая она девчонка — они с Гитой ровесницы, судя по всему. Настырная джумарка. Рассказывать о своих экспериментах с зельями совершенно не хотелось.
— Я сама создала это состояние, и могу уверить, что оно не заразно, и никакой опасности для дражайшего Тостига я не несу, — раздражённо пробурчала она. — Зачем вам это? Любопытство?
— В какой-то мере. Я лекарь.
— Да уж понятно, что не кузнец, — Гита громко фыркнула. — Значит, интерес книжника?
— Почему нет?
— Потому что помощь вам — это помощь Тостигу, а ему я помогать не желаю. К тому же случившееся со мной вряд ли случится с кем-нибудь ещё. Толку от ваших расспросов?
— Опыт нужен всегда.
— Вот как? Кто вы вообще?
— Меня зовут Джаана Илос, я маг Жизни седьмого звена Империи Джумар.
— И что вы нашли в Хельвеге?
— Ничего, — Джаана пожала плечами. — Здешняя погода, надо сказать, отвратительна.
— Понимаю. Вы привыкли к жаре.
— Её я тоже не люблю.
— Тогда вам, наверное, совсем неудобно жить в этом мире, — Гита засмеялась и тут же закашлялась от резкой боли в боку.
— Лучше не стоит делать резких движений, — сказала Джаана, когда норна затихла. — Рана у вас под рёбрами слишком опасна, хоть и закрыта. Прекрасная работа, должна отметить. Вы умелый лекарь.
Ну ещё бы, подумала Гита, уж кто-кто, а Магнус должен был бы разбираться в устройстве человеческого тела достаточно хорошо, чтобы залатать её как следует. Но говорить об этом джумарке она не стала.
— Что дальше-то? — спросила она вместо этого. — Я не в тюрьме, это хорошо. Общаюсь не с палачом — это ещё лучше. Но король ведь не станет держать меня здесь просто так, верно?
— Моя задача — вывести вас в сознание и уточнить, заразны вы или нет, — Джаана пожала плечами. — Я это сделала, так что ждать больше нечего. А уж когда Тостиг захочет с вами поговорить и о чём, это мне неведомо.
— Ну вот тогда и сообщите ему радостную новость, — проворчала Гита. — И заодно назовите его как-нибудь оскорбительно, от моего лица.
— Не стану. Сделаете это сами, — она поднялась. — Если почувствуете себя плохо, вот звонок, — Джаана указала на плетёный шнур над кроватью. — Слуга позовёт меня. Ваша одежда — в шкафу. Всего доброго.
Ответом ей было молчание, и, вздохнув, джумарка вышла за дверь. Гита прислушалась — из коридора донёсся приглушённый разговор, а потом всё стихло. Ходила южная гостья совершенно бесшумно.
Потом щёлкнула задвижка.
Пришлось заставить себя сесть, хоть голова и кружилась. Да уж, дорого обошёлся тот поход в зимнем лесу — но, с другой стороны, она всё ещё жива. Хоть и в плену. В конце концов, Красный король вполне мог бы бросить Гиту в ледяную тюрьму, но вместо этого удосужился предоставить нормальные условия. В отеле Эртаса и то было хуже.
Значить это могло лишь одно: Тостигу от неё что-то нужно, поэтому он и не хочет портить отношения ещё больше. Король вообще предпочитал дипломатию грубой силе, но вот что он станет делать, услышав «нет» — этого Гита не знала.
Ей доводилось уже видеть Тостига, несколько лет назад, когда он пытался привлечь на свою сторону ковен Ранкорна. Он даже предложил серьёзные условия, вместо того, чтобы давить, но старые ведьмы, конечно, только посмеялись над ним — слишком уж сильно они не любили Окту. Гита тогда отмолчалась, а потом Тостиг начал разрывать связи. И оказалось, что законы куда сильнее колдовского дара.
Многие постепенно покорились. На словах, конечно, все они остались независимыми, но всё равно платили налог и соблюдали ограничения, которых становилось всё больше. Нельзя продавать свои услуги без разрешения короны… нельзя колдовать в пятидесяти шагах от церкви… и так далее. Но были и те, кто плевать на всё это хотел — такие, как Гита.
Ровно до того момента, как за дело взялись королевские хускэрлы.
Интересно, многих ли удалось арестовать после той неудачной попытки? Или Гите всё же удалось показать королю, что связываться с ведьмами в открытую ему пока не стоит?
Стиснув зубы, она заставила себя подняться и прислушалась к ощущениям. Боль оставалась чистой, даже заметно ослабла — значит, рана заживала. А может, эта Джаана что-то сделала. Кто его знает.
Она осмотрела комнату. Ничего особенного, разве что кто-то потрудился обыскать её и забрать всё, что могло напоминать отмычку. Даже заколку для волос не забыли. Впрочем, её вообще лишили всего, вплоть до одежды — вместо неё в шкафу висело скромное серое платье. Из хорошей ткани, ладно скроенное, но без изысков. Забрали и бельё, оставив взамен новый комплект. Видимо, отняли у кого-то из служанок. Хотя какая вообще разница, где Тостиг берёт женское бельё?
Странное дело, думала она, одеваясь. Ещё три года назад никто из ведьм не воспринимал Красного короля всерьёз. Да, он начал наводить в столице свои порядки, окончательно рассорился с братом, а страна раскололась на две части — но все думали, что вскоре это прекратится, и уж точно их не затронет. Она тоже так думала, чего уж там. Но, конечно, ничего не прекратилось.
На всякий случай она проверила дверь — та действительно была заперта. Не то чтобы Гита сомневалась в этом, но она предпочитала быть уверенной.
Оставалось окно. Норна распахнула его, в лицо дохнуло ледяным воздухом. Солнце уже взошло, но почти не давало тепла — обычное дело для Хельвега. Хотя в лесу, пожалуй, было холоднее.
Она посмотрела вниз — высоко, к тому же внизу слегка занесённая свежим снегом брусчатка. И стена гладкая, без хоть каких-нибудь выступов, да и не умела Гита лазать. А колдовать не могла.
Пришлось закрыть окно — по коже пробежали мурашки — и сесть на кровать, закутавшись в одеяло. Проклятое зелье давало о себе знать, теперь мороз будет преследовать её ещё долго. Нечего и думать побеге, пока руки закованы в иттриевые браслеты.
Нужна отмычка. Не то чтобы Гита умела ей пользоваться, но времени у неё было предостаточно — она считала, что вполне сможет научиться. Да и вряд ли в этих тонких полосках металла спрятан сложный механизм. Было бы желание, а оно у норны было огромное.
Уж точно она не собиралась принимать предложение Тостига — если оно вообще будет.
Из раздумий Гиту вывел стук в дверь и лязганье задвижки. Как же скоро, мелькнуло в голове. Король не откладывал дела в долгий ящик.
А потом она увидела вошедшего.
— Ты! — норна вскочила на ноги, сбросив одеяло и едва не упав — голова снова закружилась, да так, что пришлось схватиться за спинку кровати. Её тут же подхватили чужие руки, Гита дёрнулась, пытаясь вывернуться, и бок ответил уколом боли, да таким, что норна бессильно обмякла. Лишь через несколько мгновений звон в ушах стих, и она встретилась взглядом со знакомыми холодными глазами.
— Осторожней, — сказал светловолосый хускэрл, мягко опуская Гиту на кровать. — В следующий раз меня рядом может и не быть.
— Зачем ты здесь? — прошептала норна.
— Это я должен спрашивать. Почему ты здесь? Ведь я дал тебе шанс уйти. Тогда, в отеле.
— Значит, я не ошиблась.
— Нет. Ошиблась, когда не поняла меня.
— Я всё прекрасно поняла! — она приподнялась на локтях. — Но уходить пришлось с боем. Ты, наверное, знаешь.
— Это уж точно, — он горько усмехнулся. — С твоего заклятия началась Йольская ночь, колдунья.
— Она началась с приказа короля.
— Он хотел обойтись без крови. И обошёлся бы, если бы не ты.
Он старался говорить твёрдо, но Гита наслушалась неумелой лжи, чтобы поддаться на подобное. Чтобы ложь звучала убедительно, нужно или быть прекрасным актёром, или самому верить в произносимые слова. И никак иначе.
Светловолосый хускэрл — не верил.
— Я всего лишь защищалась, — прошептала Гита. — И тоже хотела уйти без крови. И ты правда думаешь, что если бы не это, всё закончилось бы мирно? Я знаю, что творилось на улицах. Люди будто стали демонами. Думаешь, без меня это не произошло бы? Скажи правду. Здесь только ты и я.
Он молча сел на кровать рядом с ней.
— Понимаю, — вздохнула норна. — Как твоё имя? Может, мы никогда больше не увидимся, но всё равно хочу знать.
— Кенельм.
— Отлично, — Гита позволила себе улыбнуться. — Я как-то не подумала спросить его тогда, в первый раз.
— Оно было тебе не нужно, — усмехнулся Кенельм.
— Да, верно. Тогда. Не сейчас.
— А сейчас — нужно?
— Ты один из немногих людей в этом доме, кто мне нравится, так что да.
— Жаль, что я никак не могу помочь тебе.
— А хочешь.
— Да, — признался он. — Король — человек разумный и умеет думать наперёд, но я не знаю, что он сделает с тобой. Скорее всего, предложит амнистию в обмен на службу — в последнее время он часто это делает. Правда, не для норн. Но их ещё и не было здесь… ты — первая.
— Ты знаешь, что я ему отвечу.
— Знаю. Поэтому и не могу сказать, что случится. Но и не хочу, чтобы тебе навредили. Соглашайся, колдунья. Это лучший путь из всех, что у тебя сейчас есть.
Лучший… вот сейчас Кенельм не лгал. Вернее, он сам верил в свои слова, неподдельно, искренне. Настолько, что сама Гита на мгновение заколебалась. А что, если так и есть? Она не давала никаких клятв верности, лишь собиралась договориться с Чёрным королём. Она вполне может согласиться.
Вот только, пожалуй, возненавидит себя после этого. Не потому, что Красный король — восьмёрник, а потому, что никуда уже не получится уйти от ощущения крысы, мечущейся из угла в угол. Гита всегда презирала людей без чести, тех, кто готов служить кому угодно, лишь бы тот платил хорошо. И даже то, что она в плену, ничего не меняло.
Нет, она не согласится. Это уж точно.
Кенельм понял.
— Печально, — он вздохнул. — Я надеялся, ты услышишь голос разума.
— Уйди, — Гита отвернулась. — Поцелуй ручку своему королю, пусть он отправит тебя на очередную бойню. А я останусь сама по себе.
Он ничего не ответил. Просто поднялся и, снова вздохнув, вышел прочь. Лязгнула задвижка — и наступила тишина.
Гита уткнулась носом в подушку, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
* * *
Курьер Меаччи появился во дворце внезапно, впрочем, они всегда появлялись будто из ниоткуда. Письмо было адресовано самому королю, и раз уж отправитель не поскупился на доставку, значит, это действительно было срочно.
Эльфгар увидел его во дворе, возвращаясь с прогулки, но не придал этому значения — в конце концов, мало ли кто мог писать королю? Лишь когда тот позвал его к себе и, хмурясь, протянул сложенный лист бумаги со сломанной печатью, шериф понял: весть касалась его напрямую.
Когда он разворачивал письмо, то ещё был правителем Фьёрмгарда, ему подчинялся целый шир, а домом было целое поместье с обширным садом. Когда же он пробежал глазами первые абзацы, всё это рассыпалось прахом. В один миг он стал титулованным нищим, без денег и крова, и жгучая ярость захлестнула ум.
— Мы вернём его, — король внимательно смотрел на шерифа. Тот поднял на него тяжёлый взгляд, передавая письмо Деорингу:
— Верю.
— О какой колдунье говорится в письме?
— Альма… Альма Веллер. Другой такой я не знаю, — слова приходилось выталкивать, а ненавистное имя снова заставило кровь кипеть. Зря он тогда не отправил людей убить её, что бы там ни говорил молодой маг.
Зря он допустил, пусть даже на минуту, что ведьма может встать на его сторону.
— И она действительно могла сотворить такое?
— Я ведь рассказывал, — Эльфгар поискал глазами кресло и, подвинув его ближе, рухнул в него. — Она оседлала осквернённого волка. И не знаю, что умеет ещё.
— Отец… — подал голос Деоринг, и Эльфгар услышал ту же ярость, что бушевала в его душе.
— Молчи! — рыкнул он. — Дочитал? Отдай письмо королю.
Деоринг подчинился. Прекрасно. Придётся дать ему волю — но чуть позже, когда этого не увидит Тостиг. Ни к чему королю видеть, каков из себя один из его вассалов. Слишком легко неправильно всё понять.
— Если Гарольд проиграет, в тот же день ты вернёшь своё, — сказал Тостиг.
— Знаю.
— Ты возглавишь авангард моей армии?
— А разве у меня есть выбор? — горько усмехнулся Эльфгар.
Назад: Глава 7
Дальше: Глава 9
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий