Анатомия теургии

Книга: Анатомия теургии
Назад: Глава 5
Дальше: Глава 6

Интерлюдия IV

Я никогда не встречал человека настолько глупого, что я не мог у него чему-то научиться.
Галилео Галилей

 

 

Жаркий воздух пустыни иссушал лицо, стоило только опустить защитный полог шемага. Здесь, на плато, не было никаких преград жестоким ветрам, и по нему то и дело гуляли самумы.
Отсюда можно было увидеть вдалеке силуэт крепости Фец, но Джаана знала, что это всего лишь мираж. До крепости сутки пути верхом, это слишком далеко.
Магнус взял её с собой для очередного урока — он вообще любил иногда выезжать в пустыню вот так, вдвоём, безо всякой охраны, чтобы показать нечто интересное или поучительное. Каждый раз он таинственно молчал о цели путешествия, и каждый раз это оказывалось совсем не тем, о чём думала Джаана.
Попутно она училась новой жизни. Нельзя сказать, что эта жизнь ей нравилось, но лучше уж зной пустыни и суровые, но честные люди, чем прохлада дельты Аим-Хайат и лицемеры вокруг.
Впрочем, она быстро поняла, что щупальца столицы тянутся и сюда. Если пустынные разведчики и охотники на демонов ничем не походили на жителей побережья, то маги, особенно молодые, в точности сохранили всё то, что ненавидела Джаана. Лишь те, кто прожил в Фец достаточно долго, выглядели иначе. Как Магнус. Хотя даже сейчас, через год после начала учёбы у него, Джаана не могла сказать, что знает об учителе достаточно много. По правде сказать, она знала немногим больше других.
— Здесь, — сказал колдун, останавливая лошадь.
— Я ничего не вижу, — осторожно ответила Джаана, зная, что ошибается.
— Видишь. Просто не замечаешь.
Он сошёл на песок и, сделав несколько шагов, разрыхлил его носком ботинка. Ветер тут же разметал песчинки, обнажив иссохшие кости.
— Мертвец, — сказала Джаана.
— Да. Но не просто мертвец.
— Демон.
— Недурно, — он взглянул на неё с одобрением. — Как узнала?
— У человека нет костей такой формы, а животных здесь не бывает.
— Логично. Но есть ещё кое-что, и заметить это гораздо труднее. Нужно вытащить кости, как это сделал я, и изучить их — не только взглядом, разумеется. Так вот, это кости одного из северных демонов. Какого именно, наверняка сказать я не могу, но это не привычные нам твари пустыни. У них — панцири, как у насекомых, а этот больше похож на нас.
Джаана по-новому взглянула на останки. Все знали, что после смерти демоны превращаются в белый песок, но только сейчас она поняла, что никогда не задумывалась, всегда ли так случается. Демоны двигают пустыню на север, пытаясь захватить Аим-Хайат и забросать песком последние оазисы жизни, но это в Джумаре. А что насчёт севера?
Она не интересовалась севером. Пожалуй, впервые она вообще обратила на него взгляд лишь встретившись с Магнусом, слишком уж тот отличался от джумарцев. Но и тогда север оставался туманным.
Конечно, Джаана разбиралась в географии. Она получила хорошее образование и училась прилежно, подчас даже слишком. Знала, как называются северные страны, кто ими правит и как там налажена жизнь, но всё это оставалось пустыми словами. Книги не могли дать всего. Вот сейчас, например, она не могла назвать ни одного северного демона, только слышала, что они существуют.
— Но как он здесь оказался? — спросила она, пытаясь закрыться шемагом от ветра. Жаркий поток всё усиливался, и, кажется, где-то вдали Джаана видела облака пыли, идущие с юга.
— Именно ради этого вопроса я и привёл тебя сюда. Но время на исходе, не стоит тут задерживаться, иначе мы попадём в бурю. Здесь неподалёку есть укрытие, так что едем туда.
Переспрашивать Джаана, конечно, не стала.
По пути она тоже молчала, понимая, что времени наговориться у них будет ещё много — пока не пройдёт самум. Год назад, наверное, она возмутилась бы — ради каких-то костей ехать больше суток вглубь пустыни, рискуя жизнью? Но Магнус был тысячу раз прав, теперь она понимала это как никто другой. Лучше один раз увидеть эти пожелтевшие, погребённые в толще песка кости чужеродного существа, чем просто услышать о них рассказ. Взгляд побуждает задуматься куда сильнее, чем слова.
Буря наступала, Джаана уже могла отчётливо видеть чудовищную стену пыли, что стремительно приближалась, но всё ещё была слишком далеко — они уже подъехали к убежищу. Это был вход в древний некрополь, давным-давно разграбленный и забытый — некогда здесь располагалось огромное кладбище, а ещё дальше лежал город Прошлой Империи, полузанесённый песком. Та же участь постигла и некрополь, но люди Фец изредка приезжали сюда и расчищали вход, зная, что это может спасти кому-то жизнь.
Поэтому вниз путники спустились без труда, оставив коней у входа — химерам буря была не страшна. Здесь, в первом зале, царила прохлада и тишина, будто и не свистели где-то наверху яростные ветры пустыни, перегоняющие пыль. Тихо и спокойно, как и должно быть в могиле. Выложенный сверкающим обсидианом пол и по сей день оставался гладким, как сотни лет назад, и только пыль да песок слегка затмевали этот блеск.
Длинные коридоры уходили вдаль, но ни Магнус, ни Джаана даже не подумали в них соваться. Ничего интересного там не было и быть не могло.
— Располагайся, — сказал Магнус, опуская вещи на пол. — У нас несколько часов, а может, и больше.
— Я думала над твоим вопросом, кириос Магнус.
— И что в результате? — он сел, привалившись спиной к статуе какого-то древнего полководца или героя. Мраморный герой стоял в полном доспехе времён Исхода, воздев ксифос к небу, и смотрел куда-то вдаль. Краски на камне потемнели, но не стёрлись, и издалека его вполне можно было бы спутать с живым человеком.
— Мы исходим из того, что в явлении демонизма есть система, — она осталась стоять. — Значит, появление здесь северного существа нарушает её.
Магнус кивнул.
— Одна из основных теорий на этот счёт гласит, что демоны приходят из другого мира, непохожего на наш и чуждого ему, — сказал он. — Пространственные разломы не порождают их, они лишь открывают путь. Подтверждений этому на сегодня нет, но, думаю, так и есть на самом деле. Другие объяснения выглядят далеко не так логично, на мой взгляд, по крайней мере. Я не верю, что демоны самозарождаются в разломах, просто потому, что они бесполы.
— Но в Джумаре нет разломов. Демоны приходят из глубины пустыни, никто не знает, откуда.
— Вот это я и хотел бы узнать, — ответил некромант. — Если они есть, значит, теория верна, и те демоны, которых мы видим в пустыне, это просто какой-то другой их вид. Ведь и животные в нашем мире различаются в зависимости от условий, где они обитают. Но если разломов никто не видел, значит, они возникают именно там, далеко на юге. В самом сердце Феззе-Кавир.
— Кириос Шапур тоже так считает.
— А ты?
Вопрос был задан резко, коротко и прямо, без предписанного этикетом смягчения. Кто-нибудь другой сказал бы что-нибудь вроде «а как считает уважаемая кириа Джаана?», но не Магнус. Да уж, в Фец ему самое место — здесь, кажется, все такие.
— Раз нет других объяснений, значит, это верное.
— Не всегда, — вздохнул Магнус. — Но отчасти верно, других объяснений у нас нет, а это выглядит правдоподобно. Однажды мне удастся уговорить Джахандара на экспедицию туда, в пески. Но найдутся ли безумцы, которые рискнут отправиться со мной?
— Я готова пойти за тобой куда угодно, — без колебаний сказала Джаана, и в её словах не было ни крупицы лжи.
— Я рад, что у меня есть ты. Но этого недостаточно.
— Недостаточно знаний, кириос Магнус. Тех, что были в библиотеке у Серебряного Утёса.
— Да, если Ктесифонт придумал, как закрывать разломы, это могло бы склонить архагета на нашу сторону, — признал некромант. — Жаль, что мы упустили Фируза.
— Я спрашивала о нём у кириоса Шапура. Он ответил, что Фируз сгинул бесследно.
— И унёс с собой ценность, которую не купишь за всё золото мира, — вздохнул Магнус. — Что ж, какой толк пересыпать песок? Отдыхай, ученица. Потом продолжим.
— У меня вопрос.
— Да?
— Раньше я думала, что ты станешь учить меня магии, и удивлялась, почему кириос Шапур отдал меня мастеру Смерти, а не умелому лекарю. Теперь понимаю. Ты учишь не колдовать, а думать.
— Быть может.
— И я не понимаю. Когда-то ты сказал, что эти знания получил не от кириоса Шапура, хотя учился у него. Но от кого тогда?
— Это был не человек, — помолчав, ответил Магнус. — А чума.
Повисла тишина, лишь где-то далеко у входа свистела буря.
— Когда-то давно, когда я ещё жил в долине Ледяного ветра, туда пришла болезнь. Мы называли её бледной чумой, и, насколько я сейчас знаю, нигде больше она не встречалась. Единственная вспышка продлилась семь месяцев и закончилась. Лекари пытались найти способ хоть как-то помочь больным, я тоже помогал отцу — он исследовал болезнь — и тогда-то и понял то, что знаю сейчас. В науке нельзя руководствоваться эмоциями. Из-за них человек может принять неверное решение, помочь одному, но убить многих. На классическом имперском это зовётся irratio, «неразумие».
— Я знаю, что такое irratio.
— И, как любой человек, смешиваешь в себе оба начала. Иначе и быть не может, если оставить в мире только ratio, он станет безумно скучным. Но иногда приходится это делать, как тогда, в тысяча пятьсот девяносто третьем. Знаешь, почему болезнь не пошла дальше? Тогдашний король выставил стражу на горных перевалах, и дозорные убивали всех, кто пытался пройти. А тех, кто отказывался, король казнил самолично. Он и сам умер почти в самом конце эпидемии, но не дал ей пойти по всей Амальтее.
Магнус помолчал и добавил:
— Отец умер, потому что позволил себе нарушить собственные правила. Человек, который заразил его, не выжил, так что жертва оказалась напрасна. Всё, что он сделал — это воодушевил умирающего. Глупо.
— Я не смогу так, — тихо проговорила Джаана. — Нет, не смогу.
— Идти согласно логике. Так, как говорит здравый смысл. Я знаю, что не сможешь. Но, по крайней мере, я научу тебя, как попытаться.
Назад: Глава 5
Дальше: Глава 6
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий